Alexander Feht - Composer, Poet, Translator

По поводу названия «Князья тьмы» и определения границ Ойкумены

В англоязычных странах выражение «Demon Prince» однозначно воспринимается как цитата из Милтона (Demon Prince = Князь Тьмы, т. е. Сатана). Отсюда и перевод. Ойкумена однозначно (и многократно) определяется в пятикнижии «Князья тьмы»: это та населенная человеком часть Галактики, где действуют общие законы цивилизации, соблюдение каковых, по мере возможности, обеспечивается ассоциацией полицейских служб планет Ойкумены (МСБР, Межпланетной службой безопасности и расследований). Границы Ойкумены постепенно расширяются вместе с наступлением цивилизации, а за границами этой сферы действия общечеловеческих законов, там, где соблюдение этих законов обеспечивать еще невозможно, начинается также постоянно отступающее и расширяющееся Запределье (Beyond), где на индивидуальных планетах действуют (или не действуют) свои собственные законы и порядки; единственная межпланетная организация Запределья, товарищество «Смерть стукачам» (Deweaseling Corps), подчиняется князьям тьмы. Населенные людьми миры звездного скопления Аластор определяются автором как обособленная конфедерация, отличающаяся от Ойкумены структурой власти и правопорядка, но в ней все же поддерживаются общечеловеческие нормы цивилизации, объединяющие множество планет (то есть Аластор уже нельзя назвать частью Запределья в полном смысле слова). Вэнс упоминает также о существовании «затерянных» населенных людьми планет (таких, как Тамбер или Сафронилья) , координаты которых забыли в Ойкумене и не желают, по тем или иным причинам, вспоминать в Запределье.


Почему Вэнс заменил Ойкумену на труднопроизносимое по-русски наименование «Gaean Reach» (произносится скорее «Гейэн», а не «Гаеан»)? По той же причине, по которой я предпочел использовать «Ойкумену». Насколько я понял из переписки давних поклонников Вэнса на посвященном ему форуме, англоязычные читатели жаловались на то, что наименование «Ойкумена» неудобопроизносимо по-английски; многие вообще не знали, что означает это греческое слово. Поэтому Вэнс в дальнейших книгах «перевел его на английский», и получился «Gaean Reach». Для русского же читателя наименование «Ойкумена» гораздо благозвучнее, оно уже узнается (если не из церковного лексикона, то по книгам того же Ефремова), его значение угадывается сразу. Кроме того, оно позволяет устранить в русском тексте совершенно излишнюю и противоречащую намерениям автора двусмысленную фонетическую ассоциацию с геями. Короче говоря, в смысловом отношении наименования эти стопроцентно взаимозаменяемы, но «Ойкумена» звучит и читается по-русски гораздо лучше.


Первые рассказы цикла «Умирающая Земля» и последние две книги Вэнса, «Зов странствий» и «Лурулу», разделяют полвека. Не думаю, что Вэнс пытался соблюдать структуру какой-либо строгой преемственности своих повествований в том, что относится к их последовательности во времени и пространстве. Конечно, в какой-то мере их можно связать таким образом, но, насколько я понимаю характер Джека Вэнса, он рассматривал бы идею объединения всех его фантастических произведений в один «цикл» как стесняющую свободу воображения, а поэтому неприемлемую.




Оформление прямой речи в переводах Вэнса

У Вэнса, в огромном большинстве случаев, прямая речь предваряется, прерывается или сопровождается замечаниями автора. Нередко в одном и том же параграфе наблюдается сочетание прямой речи персонажа и того, что он думает (внутренне говорит самому себе). Случаи перекликающихся диалогов без таких замечаний относительно редки. Передача с помощью кавычек слов одного персонажа, сопровождаемых замечанием автора, а затем, сразу после этого, использование тире перед словами другого персонажа приводили бы, с моей точки зрения, к нарушению единообразия структуры текста. Поэтому (а также потому, что я предпочитаю, чтобы текст выглядел в какой-то степени старомодно, что соответствует стилю Вэнса), я применяю русские кавычки для передачи любой прямой речи, что вовсе не запрещено правилами русской пунктуации (см., например, множество примеров в параграфах 120-122 справочника Розенталя). Вполне возможно, что теперь российскими издательствами применяются в этом отношении более жесткие правила, а у русских читателей выработались новые привычки.

Ночной огонь

Пока не забыл, хочу высказаться по поводу «Ночного огня».

Называть звезду «ночной лампой», на мой взгляд, смехотворно. А называть так книгу Вэнса — грубая ошибка.

Позвольте объяснить, почему. На американском Среднем Западе и Юго-западе люди часто живут в домах, рассредоточенных по очень большой площади, на расстоянии от полумили до нескольких миль один от другого. Практически у каждого такого дома стоит высокий яркий фонарь, дающий желтоватый, синеватый, белый или зеленоватый свет. Фонарь этот выполняет двоякую функцию. Во-первых, он служит ориентиром темной ночью и в непогоду. Хозяева узнают свой фонарь по оттенку света и по тому, как он соотносится с другими далекими огнями. У меня есть такой фонарь, и он пару раз помог мне найти дорогу домой в пургу. Во-вторых, летом такой фонарь привлекает мириады насекомых — ночных бабочек и т. п., тем самым отвлекая их от света, льющегося из окон дома, что очень полезно. Летучие мыши беззвучно кружатся вокруг фонаря и пируют.

Так вот, в Америке «Night Lamp» — это такой фонарь. Конечно, у этого сочетания слов есть много других значений. Не буду притворяться, что я спрашивал у Вэнса, имел ли он в виду именно такой фонарь, но я понимаю название этой книги именно в таком смысле — далекий, одинокий огонь в ночи, путеводная звезда на краю Галактики. В переводе благозвучие имеет огромное значение, потому что корявость отвлекает читателя и прерывает своего рода «транс», в который он впадает при чтении (и в особенности при чтении Вэнса). «Ночной огонь» звучит намного лучше «Ночной лампы». Они бы еще книгу «Ночником» назвали.

Несколько слов о цитатах из Шекспира у Вэнса и 

о достижениях именитых переводчиков

Вэнс исключительно редко пользуется настоящими цитатами из других авторов — большинство его цитат и эпиграфов взяты из им же изобретенных, вымышленных источников. В «Звездном короле» приводится (в сокращенном виде) известное изречение Генри Форда по поводу того, что «вся человеческая история — вздор и враки». В той же книге бармен-панк намекает на известный вопрос Понтия Пилата о том, что есть истина; для этого субъекта евангельский миф — уже туманная, полузабытая легенда далекого прошлого.

Других цитат из невымышленных источников я у Вэнса не встречал — пока не наткнулся на целые три цитаты из «Макбета» в «Плавучих театрах Большой Планеты». Персонажи Вэнса вознамерились возродить древнюю, практически забытую на их планете трагедию на сцене плавучего театра, в связи с чем Вэнс цитирует два рифмованных двустишия из вступления к «Макбету» (ворожба ведьм вокруг колдовского котла) и первые слова Дункана (не рифмованные) из первого акта.

Приведу все использованные Вэнсом три цитаты по-английски — так, как они звучат у Шекспира (для дальнейшего сравнения теми, кто читает по-английски).

1 (ведьмы в прологе, рифмованное двустишие)
When shall we three meet again?
 In thunder, lightning, or in rain?

 2 (ведьмы в прологе, рифмованное двустишие)
Fair is foul, and foul is fair.
 Hover through the fog and filthy air.

 3 (Дункан, начало 1-го акта, нерифмованный пятистопный ямб)
What bloody man is that? He can report,
 As seemeth by his plight, of the revolt
 The newest state.

Естественно, пришлось решать вопрос: следует ли мне цитировать какой-либо из известных русских переводов «Макбета» — или, преодолев внутренний трепет, перевести эти строки Шекспира самостоятельно? Существуют несколько русских переводов «Макбета»: Корнеева, Лозинского, Пастернака, Радловой, Щепкиной-Куперник и нескольких менее «именитых» переводчиков. В сети легко доступны пользующиеся наибольшей популярностью переводы Корнеева, Лозинского, Пастернака и Радловой. Перевод Татьяны Щепкиной-Куперник надо было загружать, зарегистрировавшись на сайте, а я боюсь регистрироваться на незнакомых сайтах, в связи с чем решил обойтись без Щепкиной-Куперник.

Самым уважаемым авторитетом среди переводчиков Шекспира считается Лозинский, всегда добросовестно переводивший, по возможности, «близко к тексту оригинала». Посмотрим, как прозвучали бы в книге Вэнса три цитаты из Шекспира в переводе Лозинского.

Легендарный Лозинский:

1
Когда нам вновь сойтись втроем
 В дождь, под молнию и гром?

 [Действительно, близко к тексту оригинала. Но труднопроизносимо («Когда нам вновь сойтись втроем» — язык ломается), а под конец нелепо: «В дождь, под молнию и гром»? Так не говорят по-русски.]

2
Зло станет правдой, правда — злом.
Взовьемся в воздухе гнилом.

 [Опять же, близко к тексту автора — и было бы почти приемлемо, но звучит, как безразличное профессорское примечание, а не как ворожба ошалевших ведьм.]

3
Кто этот окровавленный боец?
Он, верно, может сообщить нам вести
 О мятеже.

 [Было бы приемлемо, если бы не удивительно поставленная с ног на голову структура предложения — у Шекспира последовательность слов совершенно естественна.]

Обратимся к авторитетному Ю. Корнееву.

1
Когда при молниях, под гром
 Мы в дождь сойдемся вновь втроем?

 [«Когда при молниях, под гром» — просто плохо, «Мы в дождь сойдемся вновь втроем» — опять же, язык сломаешь, наворотил согласных.]

2
Грань меж добром и злом, сотрись.
Сквозь пар гнилой помчимся ввысь.

 [У Шекспира никто не стирает никакую грань, и что такое «гнилой пар»? Плохо.]

3
Кто это весь в крови? Судя по виду,
Он может рассказать о ходе боя
 С мятежниками.

 [У Шекспира «последние вести о мятеже», то есть об исходе боя, битва уже закончилась. Кроме того, фраза «Кто это весь в крови?» нуждается в запятой после «это».]

Что нам может предложить уважаемый поэт Пастернак?

1
Когда средь молний, в дождь и гром
 Мы вновь увидимся втроем?
 [Звучит лучше, но «в гром» никто не видится.]

2
Зло есть добро, добро есть зло.
Летим, вскочив на помело!

 [Звучит неплохо, но у Шекспира нет помела.]

3
Кто этот окровавленный солдат?
Мне кажется, мы от него узнаем
 О ходе мятежа.

 [Опять «ход мятежа»; плохо.]

Анна Радлова:

1
Когда сойдемся мы втроем —
Дождь будет, молния иль гром?

 [Шекспировские ведьмы не обсуждают прогноз погоды и не предусматривают — по меньшей мере, в данном случае — возможность существования молнии (в единственном числе) без грома, дождя без молнии, грома без дождя и молнии, дождя без молнии и грома и т. п.]

2
Зло — в добре; добро — во зле.
Полетим в нечистой мгле.

 [Почти приемлемо, но у Шекспира эти две строки логически связаны; здесь эта связь почти не ощущается. «Нечистая мгла» — не слишком точный перевод, не передающий многозначность слова «filthy» — «мерзкий», «скользкий», «подлый».]

3
Кто этот окровавленный солдат?
Он, видимо, нам может сообщить
 Весть свежую о мятеже.

 [«Свежая весть о мятеже» плохо звучит.]

Почему никто из именитых переводчиков не считал нужным писать по-русски без неудобочитаемых заковырок, не спотыкаясь на каждом слове? Только Борис Пастернак уделял внимание благозвучию, но чрезмерно уклонялся при этом от авторского текста. Я решил не вставлять в свой перевод Вэнса эти «маститые перлы».

Перевел слова Шекспира сам. Так, как говорят по-русски. Сохраняя ритм и рифму. И при этом не уклоняясь от авторского текста. Ведь это так просто (особенно в случае нерифмованного пятистопного ямба — здесь вообще нет никаких трудностей):

1
Когда блеск молний, дождь и гром
 Сведут нас заново втроем?
2
Добро и зло — один обман:
Летим в предательский туман!
3
Кто этот воин, весь в крови? Он мог бы
 Нам рассказать, как завершилась битва
 С повстанцами.
Вэнс исключительно редко пользуется настоящими цитатами из других авторов — большинство его цитат и эпиграфов взяты из им же изобретенных, вымышленных источников. В «Звездном короле» приводится (в сокращенном виде) известное изречение Генри Форда по поводу того, что «вся человеческая история — вздор и враки». В той же книге бармен-панк намекает на известный вопрос Понтия Пилата о том, что есть истина; для этого субъекта евангельский миф — уже туманная, полузабытая легенда далекого прошлого.

Других цитат из невымышленных источников я у Вэнса не встречал — пока не наткнулся на целые три цитаты из «Макбета» в «Плавучих театрах Большой Планеты». Персонажи Вэнса вознамерились возродить древнюю, практически забытую на их планете трагедию на сцене плавучего театра, в связи с чем Вэнс цитирует два рифмованных двустишия из вступления к «Макбету» (ворожба ведьм вокруг колдовского котла) и первые слова Дункана (не рифмованные) из первого акта.

Приведу все использованные Вэнсом три цитаты по-английски — так, как они звучат у Шекспира (для дальнейшего сравнения теми, кто читает по-английски).

1 (ведьмы в прологе, рифмованное двустишие)
When shall we three meet again?
 In thunder, lightning, or in rain?

 2 (ведьмы в прологе, рифмованное двустишие)
Fair is foul, and foul is fair.
 Hover through the fog and filthy air.

 3 (Дункан, начало 1-го акта, нерифмованный пятистопный ямб)
What bloody man is that? He can report,
 As seemeth by his plight, of the revolt
 The newest state.

Естественно, пришлось решать вопрос: следует ли мне цитировать какой-либо из известных русских переводов «Макбета» — или, преодолев внутренний трепет, перевести эти строки Шекспира самостоятельно? Существуют несколько русских переводов «Макбета»: Корнеева, Лозинского, Пастернака, Радловой, Щепкиной-Куперник и нескольких менее «именитых» переводчиков. В сети легко доступны пользующиеся наибольшей популярностью переводы Корнеева, Лозинского, Пастернака и Радловой. Перевод Татьяны Щепкиной-Куперник надо было загружать, зарегистрировавшись на сайте, а я боюсь регистрироваться на незнакомых сайтах, в связи с чем решил обойтись без Щепкиной-Куперник.

Самым уважаемым авторитетом среди переводчиков Шекспира считается Лозинский, всегда добросовестно переводивший, по возможности, «близко к тексту оригинала». Посмотрим, как прозвучали бы в книге Вэнса три цитаты из Шекспира в переводе Лозинского.

Легендарный Лозинский:

1
Когда нам вновь сойтись втроем
 В дождь, под молнию и гром?

 [Действительно, близко к тексту оригинала. Но труднопроизносимо («Когда нам вновь сойтись втроем» — язык ломается), а под конец нелепо: «В дождь, под молнию и гром»? Так не говорят по-русски.]

2
Зло станет правдой, правда — злом.
Взовьемся в воздухе гнилом.

 [Опять же, близко к тексту автора — и было бы почти приемлемо, но звучит, как безразличное профессорское примечание, а не как ворожба ошалевших ведьм.]

3
Кто этот окровавленный боец?
Он, верно, может сообщить нам вести
 О мятеже.

 [Было бы приемлемо, если бы не удивительно поставленная с ног на голову структура предложения — у Шекспира последовательность слов совершенно естественна.]

Обратимся к авторитетному Ю. Корнееву.

1
Когда при молниях, под гром
 Мы в дождь сойдемся вновь втроем?

 [«Когда при молниях, под гром» — просто плохо, «Мы в дождь сойдемся вновь втроем» — опять же, язык сломаешь, наворотил согласных.]

2
Грань меж добром и злом, сотрись.
Сквозь пар гнилой помчимся ввысь.

 [У Шекспира никто не стирает никакую грань, и что такое «гнилой пар»? Плохо.]

3
Кто это весь в крови? Судя по виду,
Он может рассказать о ходе боя
 С мятежниками.

 [У Шекспира «последние вести о мятеже», то есть об исходе боя, битва уже закончилась. Кроме того, фраза «Кто это весь в крови?» нуждается в запятой после «это».]

Что нам может предложить уважаемый поэт Пастернак?

1
Когда средь молний, в дождь и гром
 Мы вновь увидимся втроем?
 [Звучит лучше, но «в гром» никто не видится.]

2
Зло есть добро, добро есть зло.
Летим, вскочив на помело!

 [Звучит неплохо, но у Шекспира нет помела.]

3
Кто этот окровавленный солдат?
Мне кажется, мы от него узнаем
 О ходе мятежа.

 [Опять «ход мятежа»; плохо.]

Анна Радлова:

1
Когда сойдемся мы втроем —
Дождь будет, молния иль гром?

 [Шекспировские ведьмы не обсуждают прогноз погоды и не предусматривают — по меньшей мере, в данном случае — возможность существования молнии (в единственном числе) без грома, дождя без молнии, грома без дождя и молнии, дождя без молнии и грома и т. п.]

2
Зло — в добре; добро — во зле.
Полетим в нечистой мгле.

 [Почти приемлемо, но у Шекспира эти две строки логически связаны; здесь эта связь почти не ощущается. «Нечистая мгла» — не слишком точный перевод, не передающий многозначность слова «filthy» — «мерзкий», «скользкий», «подлый».]

3
Кто этот окровавленный солдат?
Он, видимо, нам может сообщить
 Весть свежую о мятеже.

 [«Свежая весть о мятеже» плохо звучит.]

Почему никто из именитых переводчиков не считал нужным писать по-русски без неудобочитаемых заковырок, не спотыкаясь на каждом слове? Только Борис Пастернак уделял внимание благозвучию, но чрезмерно уклонялся при этом от авторского текста. Я решил не вставлять в свой перевод Вэнса эти «маститые перлы».

Перевел слова Шекспира сам. Так, как говорят по-русски. Сохраняя ритм и рифму. И при этом не уклоняясь от авторского текста. Ведь это так просто (особенно в случае нерифмованного пятистопного ямба — здесь вообще нет никаких трудностей):

1
Когда блеск молний, дождь и гром
 Сведут нас заново втроем?
2
Добро и зло — один обман:
Летим в предательский туман!
3
Кто этот воин, весь в крови? Он мог бы
 Нам рассказать, как завершилась битва
 С повстанцами.
Вэнс исключительно редко пользуется настоящими цитатами из других авторов — большинство его цитат и эпиграфов взяты из им же изобретенных, вымышленных источников. В «Звездном короле» приводится (в сокращенном виде) известное изречение Генри Форда по поводу того, что «вся человеческая история — вздор и враки». В той же книге бармен-панк намекает на известный вопрос Понтия Пилата о том, что есть истина; для этого субъекта евангельский миф — уже туманная, полузабытая легенда далекого прошлого.

Других цитат из невымышленных источников я у Вэнса не встречал — пока не наткнулся на целые три цитаты из «Макбета» в «Плавучих театрах Большой Планеты». Персонажи Вэнса вознамерились возродить древнюю, практически забытую на их планете трагедию на сцене плавучего театра, в связи с чем Вэнс цитирует два рифмованных двустишия из вступления к «Макбету» (ворожба ведьм вокруг колдовского котла) и первые слова Дункана (не рифмованные) из первого акта.

Приведу все использованные Вэнсом три цитаты по-английски — так, как они звучат у Шекспира (для дальнейшего сравнения теми, кто читает по-английски).

1 (ведьмы в прологе, рифмованное двустишие)
When shall we three meet again?
In thunder, lightning, or in rain?


2 (ведьмы в прологе, рифмованное двустишие)
Fair is foul, and foul is fair.
Hover through the fog and filthy air.


3 (Дункан, начало 1-го акта, нерифмованный пятистопный ямб)
What bloody man is that? He can report,
As seemeth by his plight, of the revolt
The newest state.


Естественно, пришлось решать вопрос: следует ли мне цитировать какой-либо из известных русских переводов «Макбета» — или, преодолев внутренний трепет, перевести эти строки Шекспира самостоятельно? Существуют несколько русских переводов «Макбета»: Корнеева, Лозинского, Пастернака, Радловой, Щепкиной-Куперник и нескольких менее «именитых» переводчиков. В сети легко доступны пользующиеся наибольшей популярностью переводы Корнеева, Лозинского, Пастернака и Радловой. Перевод Татьяны Щепкиной-Куперник надо было загружать, зарегистрировавшись на сайте, а я боюсь регистрироваться на незнакомых сайтах, в связи с чем решил обойтись без Щепкиной-Куперник.

Самым уважаемым авторитетом среди переводчиков Шекспира считается Лозинский, всегда добросовестно переводивший, по возможности, «близко к тексту оригинала». Посмотрим, как прозвучали бы в книге Вэнса три цитаты из Шекспира в переводе Лозинского.

Легендарный Лозинский:

1
Когда нам вновь сойтись втроем
В дождь, под молнию и гром?


[Действительно, близко к тексту оригинала. Но труднопроизносимо («Когда нам вновь сойтись втроем» — язык ломается), а под конец нелепо: «В дождь, под молнию и гром»? Так не говорят по-русски.]

2
Зло станет правдой, правда — злом.
Взовьемся в воздухе гнилом.


[Опять же, близко к тексту автора — и было бы почти приемлемо, но звучит, как безразличное профессорское примечание, а не как ворожба ошалевших ведьм.]

3
Кто этот окровавленный боец?
Он, верно, может сообщить нам вести
О мятеже.


[Было бы приемлемо, если бы не удивительно поставленная с ног на голову структура предложения — у Шекспира последовательность слов совершенно естественна.]

Обратимся к авторитетному Ю. Корнееву.

1
Когда при молниях, под гром
Мы в дождь сойдемся вновь втроем?


[«Когда при молниях, под гром» — просто плохо, «Мы в дождь сойдемся вновь втроем» — опять же, язык сломаешь, наворотил согласных.]

2
Грань меж добром и злом, сотрись.
Сквозь пар гнилой помчимся ввысь.


[У Шекспира никто не стирает никакую грань, и что такое «гнилой пар»? Плохо.]

3
Кто это весь в крови? Судя по виду,
Он может рассказать о ходе боя
С мятежниками.


[У Шекспира «последние вести о мятеже», то есть об исходе боя, битва уже закончилась. Кроме того, фраза «Кто это весь в крови?» нуждается в запятой после «это».]

Что нам может предложить уважаемый поэт Пастернак?

1
Когда средь молний, в дождь и гром
Мы вновь увидимся втроем?

[Звучит лучше, но «в гром» никто не видится.]

2
Зло есть добро, добро есть зло.
Летим, вскочив на помело!


[Звучит неплохо, но у Шекспира нет помела.]

3
Кто этот окровавленный солдат?
Мне кажется, мы от него узнаем
О ходе мятежа.


[Опять «ход мятежа»; плохо.]

Анна Радлова:

1
Когда сойдемся мы втроем —
Дождь будет, молния иль гром?


[Шекспировские ведьмы не обсуждают прогноз погоды и не предусматривают — по меньшей мере, в данном случае — возможность существования молнии (в единственном числе) без грома, дождя без молнии, грома без дождя и молнии, дождя без молнии и грома и т. п.]

2
Зло — в добре; добро — во зле.
Полетим в нечистой мгле.


[Почти приемлемо, но у Шекспира эти две строки логически связаны; здесь эта связь почти не ощущается. «Нечистая мгла» — не слишком точный перевод, не передающий многозначность слова «filthy» — «мерзкий», «скользкий», «подлый».]

3
Кто этот окровавленный солдат?
Он, видимо, нам может сообщить
Весть свежую о мятеже.


[«Свежая весть о мятеже» плохо звучит.]

Почему никто из именитых переводчиков не считал нужным писать по-русски без неудобочитаемых заковырок, не спотыкаясь на каждом слове? Только Борис Пастернак уделял внимание благозвучию, но чрезмерно уклонялся при этом от авторского текста. Я решил не вставлять в свой перевод Вэнса эти «маститые перлы».

Перевел слова Шекспира сам. Так, как говорят по-русски. Сохраняя ритм и рифму. И при этом не уклоняясь от авторского текста. Ведь это так просто (особенно в случае нерифмованного пятистопного ямба — здесь вообще нет никаких трудностей):

1
Когда блеск молний, дождь и гром
Сведут нас заново втроем?

2
Добро и зло — один обман:
Летим в предательский туман!

3
Кто этот воин, весь в крови? Он мог бы
Нам рассказать, как завершилась битва
С повстанцами.
Вэнс исключительно редко пользуется настоящими цитатами из других авторов — большинство его цитат и эпиграфов взяты из им же изобретенных, вымышленных источников. В «Звездном короле» приводится (в сокращенном виде) известное изречение Генри Форда по поводу того, что «вся человеческая история — вздор и враки». В той же книге бармен-панк намекает на известный вопрос Понтия Пилата о том, что есть истина; для этого субъекта евангельский миф — уже туманная, полузабытая легенда далекого прошлого.

Других цитат из невымышленных источников я у Вэнса не встречал — пока не наткнулся на целые три цитаты из «Макбета» в «Плавучих театрах Большой Планеты». Персонажи Вэнса вознамерились возродить древнюю, практически забытую на их планете трагедию на сцене плавучего театра, в связи с чем Вэнс цитирует два рифмованных двустишия из вступления к «Макбету» (ворожба ведьм вокруг колдовского котла) и первые слова Дункана (не рифмованные) из первого акта.

Приведу все использованные Вэнсом три цитаты по-английски — так, как они звучат у Шекспира (для дальнейшего сравнения теми, кто читает по-английски).

1 (ведьмы в прологе, рифмованное двустишие)
When shall we three meet again?
 In thunder, lightning, or in rain?

 2 (ведьмы в прологе, рифмованное двустишие)
Fair is foul, and foul is fair.
 Hover through the fog and filthy air.

 3 (Дункан, начало 1-го акта, нерифмованный пятистопный ямб)
What bloody man is that? He can report,
 As seemeth by his plight, of the revolt
 The newest state.

Естественно, пришлось решать вопрос: следует ли мне цитировать какой-либо из известных русских переводов «Макбета» — или, преодолев внутренний трепет, перевести эти строки Шекспира самостоятельно? Существуют несколько русских переводов «Макбета»: Корнеева, Лозинского, Пастернака, Радловой, Щепкиной-Куперник и нескольких менее «именитых» переводчиков. В сети легко доступны пользующиеся наибольшей популярностью переводы Корнеева, Лозинского, Пастернака и Радловой. Перевод Татьяны Щепкиной-Куперник надо было загружать, зарегистрировавшись на сайте, а я боюсь регистрироваться на незнакомых сайтах, в связи с чем решил обойтись без Щепкиной-Куперник.

Самым уважаемым авторитетом среди переводчиков Шекспира считается Лозинский, всегда добросовестно переводивший, по возможности, «близко к тексту оригинала». Посмотрим, как прозвучали бы в книге Вэнса три цитаты из Шекспира в переводе Лозинского.

Легендарный Лозинский:

1
Когда нам вновь сойтись втроем
 В дождь, под молнию и гром?

 [Действительно, близко к тексту оригинала. Но труднопроизносимо («Когда нам вновь сойтись втроем» — язык ломается), а под конец нелепо: «В дождь, под молнию и гром»? Так не говорят по-русски.]

2
Зло станет правдой, правда — злом.
Взовьемся в воздухе гнилом.

 [Опять же, близко к тексту автора — и было бы почти приемлемо, но звучит, как безразличное профессорское примечание, а не как ворожба ошалевших ведьм.]

3
Кто этот окровавленный боец?
Он, верно, может сообщить нам вести
 О мятеже.

 [Было бы приемлемо, если бы не удивительно поставленная с ног на голову структура предложения — у Шекспира последовательность слов совершенно естественна.]

Обратимся к авторитетному Ю. Корнееву.

1
Когда при молниях, под гром
 Мы в дождь сойдемся вновь втроем?

 [«Когда при молниях, под гром» — просто плохо, «Мы в дождь сойдемся вновь втроем» — опять же, язык сломаешь, наворотил согласных.]

2
Грань меж добром и злом, сотрись.
Сквозь пар гнилой помчимся ввысь.

 [У Шекспира никто не стирает никакую грань, и что такое «гнилой пар»? Плохо.]

3
Кто это весь в крови? Судя по виду,
Он может рассказать о ходе боя
 С мятежниками.

 [У Шекспира «последние вести о мятеже», то есть об исходе боя, битва уже закончилась. Кроме того, фраза «Кто это весь в крови?» нуждается в запятой после «это».]

Что нам может предложить уважаемый поэт Пастернак?

1
Когда средь молний, в дождь и гром
 Мы вновь увидимся втроем?
 [Звучит лучше, но «в гром» никто не видится.]

2
Зло есть добро, добро есть зло.
Летим, вскочив на помело!

 [Звучит неплохо, но у Шекспира нет помела.]

3
Кто этот окровавленный солдат?
Мне кажется, мы от него узнаем
 О ходе мятежа.

 [Опять «ход мятежа»; плохо.]

Анна Радлова:

1
Когда сойдемся мы втроем —
Дождь будет, молния иль гром?

 [Шекспировские ведьмы не обсуждают прогноз погоды и не предусматривают — по меньшей мере, в данном случае — возможность существования молнии (в единственном числе) без грома, дождя без молнии, грома без дождя и молнии, дождя без молнии и грома и т. п.]

2
Зло — в добре; добро — во зле.
Полетим в нечистой мгле.

 [Почти приемлемо, но у Шекспира эти две строки логически связаны; здесь эта связь почти не ощущается. «Нечистая мгла» — не слишком точный перевод, не передающий многозначность слова «filthy» — «мерзкий», «скользкий», «подлый».]

3
Кто этот окровавленный солдат?
Он, видимо, нам может сообщить
 Весть свежую о мятеже.

 [«Свежая весть о мятеже» плохо звучит.]

Почему никто из именитых переводчиков не считал нужным писать по-русски без неудобочитаемых заковырок, не спотыкаясь на каждом слове? Только Борис Пастернак уделял внимание благозвучию, но чрезмерно уклонялся при этом от авторского текста. Я решил не вставлять в свой перевод Вэнса эти «маститые перлы».

Перевел слова Шекспира сам. Так, как говорят по-русски. Сохраняя ритм и рифму. И при этом не уклоняясь от авторского текста. Ведь это так просто (особенно в случае нерифмованного пятистопного ямба — здесь вообще нет никаких трудностей):

1
Когда блеск молний, дождь и гром
 Сведут нас заново втроем?
2
Добро и зло — один обман:
Летим в предательский туман!
3
Кто этот воин, весь в крови? Он мог бы
 Нам рассказать, как завершилась битва
 С повстанцами.